14
Такая любовь
в категорії: vaghno
— Ста-а-ась
Я тихонько подул в светлую макушку. — Стася-я-я-я Будильник прозвенел десять минут назад.
-М? Настя приоткрыла затуманенные сном глаза. Что? А... Угу Сейчас-сейчас
Потершись щекой о мое плечо, она тут же снова засопела. Я осторожно высвободил руку, прикрыл одеялом ее обнаженную спину, и пошел на кухню.
Она появилась, как всегда, не предупредив. Она всегда приходила неожиданно. И пропадала так же неожиданно. Устало опустилась на стул в прихожей, и, прислонившись к стене, сидела, закрыв глаза. Я опустился перед ней на колени, стянул сапоги. И обхватив тонкую лодыжку, прижался щекой к коленке. — Тебя не было две недели — Десять дней, — она тихонько ворошила пальцами мои волосы. Ты опять оброс. И почему у меня так быстро не отрастают волосы?
Она провела рукой по своим коротким волосам. — На улице снег
Я подхватил ее на руки и понес в спальню. — Я люблю тебя, Стася. — Угум
Она сидела на кровати, поджав ноги, и курила. — Я скучал. — Угум
Я провел пальцем по спине. Там, где на загорелом теле осталась светлая полоса от купальника. — Где ты была эти две недели? — Десять дней. В стране тысячи островов.
Я вздрогнул. — Ты была на Бали?
Стася удивленно покосилась на меня.
Я со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. Я представил ее в Treasure Island, в балийском свадебном наряде, веселую, красивую, счастливую. Музыка, танцовщицы, подношения и традиционный танец Легонг после праздничного ужина. Как-то я присутствовал на такой свадебной церемонии, и решил, что обязательно привезу сюда Стасю. — Неудачная была поездка, — пробормотала она. — Для дайвинга не очень подходящий сезон, видимость ограниченная. Декабрь, — она пожала плечами. — Как-нибудь, покажу тебе съемки. Мы были в Туламбене.
Она затушила сигарету, навалилась на меня и поставила пепельницу на пол. Засмеявшись, я притянул ее к себе. Время потеряло счет — Стася, просыпайся же! — крикнул я, когда вода в чайнике закипела.
Шлепая босыми ногами, она зашла на кухню и встала у окна. Потянувшись, от чего полы моей рубашки доходящей ей почти до колен, распахнулись, оголяя бедра, она забралась на стул. Натянув рубашку на колени, она сидела, глядя на меня.
Я достал из буфета два калебаса, и две серебряные бомбильи. — Зеленый? Жареный? Золотой? я вопросительно смотрел на Стасю, распахнув дверцы кухонного шкафчика.
Она любила матэ, а я любил смотреть как она, закрыв глаза, смаковала обжигающий напиток. — М-м-м, — Стася задумалась на секунду, — Давай золотой.
Я засыпал золотисто-фисташковые листья, по очереди, накрыв калебасы ладонью, встряхнул их несколько раз. Наклонил их, ссыпав листья на одну сторону, вставил бомбильи на пустое место и аккуратно поставил калебасы. — Ты прям как Гудвин, Великий и Ужасный, — хихикнула Стася. Колдуешь. Я люблю наблюдать за тобой. — А я люблю тебя, — ответил я, осторожно наполняя калебасы горячей водой. — Я тебя тоже.
Сердце мое болезненно сжалось. Я отставил чайник в сторону. — Сейчас впитается, и долью, — я старался говорить безразлично. Что будешь делать в Новый год? — А ты? — Скорей всего дома, — неопределенно пожал я плечами. — А я не знаю. Даже думать об этом не хочется. Не люблю Новый год. Еще один год проходит. И столько всего не сделано. Я безвозвратно старею. — Ста-а-ася, — укоризненно протянул я. Что за глупые мысли появляются в твоей светлой головке? Ты никогда не постареешь.
Я подошел к ней, она обхватила меня руками и, прижавшись щекой к животу, беззвучно заплакала. Я гладил ее вздрагивающие плечи и думал о том, что не могу без нее жить. — Алеша! Захвати зажигалку! Надо зажечь свечи!
Я поставил бутылку шампанского в ведерко со льдом, прихватил с холодильника зажигалку и пошел в комнату. Маша склонилась над низким столиком, то так, то эдак поворачивая тяжелый подсвечник. — Посмотри, так ведь лучше? Или все-таки поставить несколько штук? — Без разницы, Маш, — я протянул ей зажигалку. — Ну, тогда я переодеваться? Скоро уже полночь, — девушка зажгла свечи, и выключила свет, выходя из комнаты. Дорогой, включи какую-нибудь музыку! крикнула она, зайдя в ванну.
Я поставил первый попавшийся диск и нажал play. В углу отражали зыбкий свет серебристые шары, украшавшие елку. Стильно, но холодно. Маша предпочитает выдерживать все в одном стиле. Я хмыкнул.
Когда-нибудь устанешь без меня,
Тогда поймешь, как я теперь страдаю.
Ты исчезаешь, вновь меня дразня,
А я разлуку залпом выпиваю
Прикурив от свечи, я опустился в кресло.
Ровно год назад я ехал к своим друзьям на дачу. Рядом, в промерзшей электричке, сидела девушка, зябко потирая руки. — Потеряла перчатки, — виновато пробормотала она, перехватив мой взгляд.
Я выудил из сумки бутылку коньяка и вопросительно приподнял бровь. — А почему бы и нет? рассмеялась она.
Мы разговорились, и дорога перестала быть скучной. — А из Кейптауна мы поехали на мыс Доброй Надежды, — восторженно рассказывала Стася. Леша, это просто грандиозно! Двухсотметровая отвесная скала! И обрывается в океан!
Она закрыла глаза и продолжила вполголоса: — Океан Валы бирюзовых волн. Накатывают на черные камни. И пена Белоснежная
Я, затаив дыхание, смотрел на ее губы. Она глубоко вздохнула и открыла глаза, в которых плескались те самые бирюзовые волны. — А где мы сейчас едем? вдруг спросила она.
Я притянул ее к себе и впился в губы.
Новый год мы встретили на какой-то глухой станции в лесу, вместе с пожилой обходчицей. В праздничную полночь коньяк был допит возле пушистой елочки, которую украшал разноцветный шарфик Стаси. Сама она была закутана в теплый пуховый платок обходчицы и обута в огромные, неуклюжие валенки. — Лешка-а-а-а! кричала она, схватив меня за руки и кружась. С Новым годо-о-ом!
Обходчица смеялась и называла нас городскими чудаками.
Потом мы пили душистый, обжигающий чай. Стася сидела у меня на коленках, раскрасневшаяся и веселая Она была только моей
Ты для меня жалеешь нежных слов,
И о любви мне говоришь не часто,
А я живу в прекраснейшем из снов,
И наслаждаюсь лишь минутным счастьем
В прихожей хлопнула дверь. Сердце гулко застучало. Как всегда, она пришла без предупреждения. После трех недель молчания.
После двадцати дней — поправил я себя.
Стася заглянула в комнату. На пушистой шапочке красовалась разноцветная мишура. — Ух, ты-ы-ы! присвистнула она. А чем это у тебя пахнет? Неужели твоими фирменными фаршированными кальмарами?
Щеки ее алели с мороза, глаза сияли. — Я пришел к тебе с приветом! начала декламировать она. — Здравствуйте, — растерянно произнесла Маша, появляясь за спиной. — Ой! Стася обернулась. Здравствуйте! А я вот. На секунду забежала. Поздравить Лешу с Новым годом.
Я, молча, смотрел на колеблющиеся язычки пламени. Сигарета обжигала пальцы, но я не мог заставить себя встать и взять пепельницу. — Алеша? Маша удивленно смотрела на меня. — Извините, что без предупреждения. С наступающим вас. Леша, там, в прихожей торт Наполеон. Ты же любишь его. Всего доброго!
Негромко закрылась дверь, но мне показалось, что она захлопнулась с ужасающим грохотом. — Алеша???
Маша уперла руки в бока. — Ты мне объяснишь, что это было?
Я, наконец-то встал, затушил сигарету в тарелке, стоящей на столе, прибавил громкость до предела и подошел к окну.
Когда-нибудь я вспомню этот сон,
И удивлюсь, со мной ли это было?
И мне ответит сердца долгий стон,
И я пойму, что я тебя любил
Стася стояла под тусклым фонарем, держа в руках бенгальскую свечу. Увидев меня, она помахала ей, воткнула ее в снег и, развернувшись, пошла.
Я выскочил в прихожую, чуть не сбив с ног Машу, сорвал с вешалки дубленку и выбежал в подъезд. — Ты куда? Маша выбежала вслед за мной. — Машенька, солнышко, — я подскочил к ней, чмокнул ее в щеку. Так надо, понимаешь? Не обижайся! С Новым годом! Ключ отдашь соседке!
Я выбежал на улицу. Бенгальская свеча догорала. Рядом с ней лежала открытка, придавленная ключами от квартиры. Я засмеялся.
Стася шла по другой стороне улицы. — Стася!
Она обернулась. — Я люблю тебя!!!
Нас разделяла пустынная дорога. Светофоры на перекрестке моргали желтым цветом. — Я не изменюсь, понимаешь?! крикнула она. — Я люблю тебя такой!
С перекрестка повернуло такси. Стася взмахнула рукой. Открыв дверцу остановившейся машины, она крикнула: — Зачем тебе такая любовь? и села в салон.
Машина плавно тронулась. Я вышел на середину дороги и смотрел, как она удаляется.
За перекрестком такси остановилось, задняя дверца открылась. А я просто стоял и смотрел на распахнутую дверь
Я без тебя как будто не живу,
Когда с тобой счет времени теряю.
И никогда, наверно, не пойму,
Зачем тебе нужна любовь такая
